Афганистан - Нур Мохаммад Тараки - Биография

24 октября 2010


Оглавление:
1. Нур Мохаммад Тараки
2. Биография



Ранние годы

Нур Мохаммад Тараки родился 15 июля 1917 года в кишлаке Калай в пуштунской семье крестьянина, принадлежащей к ветви буран племени тарак гильзайского племенного союза. По данным Слинкина, отец «занимался также мелкой контрабандой, курсируя между Афганистаном и Индией», а мать происходила из другого гильзайского племени — сулейманхель. Тараки окончил начальную школу в Мукуре, позднее 10-классную английскую вечернюю школу в Бомбее. Возвратившись домой, он в 1932 году стал посыльным в компании по экспорту фруктов «Пуштун Трейдинг К» в Кандагаре, затем за хорошую работу был повышен в ученики клерка и отправлен клерком представительства компании в Бомбей.

В 1937 году Тараки вернулся в Афганистан, где вскоре стал публиковаться в различных газетах с публицистическими статьями. В 1947 году он вошёл в общественно-литературное движение «Виш залмиян», а с 1951 года — регулярно публикует статьи в открывшейся еженедельной газете общества «Ангар/Разгорающееся пламя». Его творчество было известно социально-бытовыми рассказами, очерками и повестями на пушту, реалистически изображающими трудную жизнь афганского крестьянства, ремесленников и рабочих. Он стал автором таких повестей, как «Скитания Банга», «Спин», «Одинокий», способствовавших развитию реалистических тенденций в афганской литературе. Им были написаны также небольшие рассказы и публицистический томик «Новая жизнь».

Тараки на первой странице журнала Zhwandoon, 12 апреля 1970 года.

Генеральный директор Академии пушту Абдур Раоф Бенава помог Тараки устроиться на работу в Пресс-службу, где тот в 1952 году занял должность помощника директора информационного агентства Бахтар. Впоследствии его отправили пресс-секретарём посольства Афганистана в США. В 1953 году, вскоре после назначения двоюродного брата короля — Мохаммада Дауда премьер-министром, Тараки на пресс-конференции в Нью-Йорке заявил, что существующие в Афганистане порядки «угнетательские и автократические, которые не изменятся в результате замены одного родственника короля на другого». Пять недель спустя в Карачи он дезаивуировал свою пресс-конференцию и объявил, что возвращается в Афганистан. Согласно Хасану Какару это стало возможным благодаря заступничеству Бенава и Мохаммада Акбара Парвани. Дэвид Эдвардс в своей книгие «До Талибана. Генеалогия афганского джихада» указывает на то, что официальная «биография сообщает, что он возвратился в Афганистан, и, „по его возвращению в Кабул, он позвонил деспоту Дауду из кабульского кинотеатра и сказал ему следующее: 'Я — Нур Мохаммад Тараки. Я только что прибыл в Афганистан. Могу я направиться домой или я должен проследовать в тюрьму?’“ Биография не сообщает почему, но Дауд позволил ему направиться домой, но держал его под полицейским наблюдением в течение всего своего срока пребывания в должности премьер-министра». В Кабуле Тараки какое-то время был безработным.

По возвращению из Соединённых Штатов Н. М. Тараки читал марксисткую литературу на английском и персидском языках, работы писателей Иранской коммунистической партии Туде. Описывая краткую биографию Нур Мохаммада Тараки, Хасан Какар в своей работе «Афганистан. Советское вторжение и афганский ответ, 1979—1982 годы» пишет, что до отъезда в США тот не показывал никаких признаков того, что он марксист и, по мнению автора, к 1957 году Тараки превратился в коммуниста. В то же время Какар отмечает, что год-два спустя он провёл с ним дискуссию и Тараки не произвёл на него впечатления того, что он коммунист, а наоборот, показал себя недовольным левым.

В период с 1955 по 1958 годы Нур Мохаммад Тараки работал переводчиком в т. н. «Заморской миссии США» в Кабуле, а с мая 1962 по сентябрь 1963 гг. — переводчиком посольства США в Афганистане.

НДПА и революция

В 1963 году Нур Мохаммад Тараки в первый раз посетил СССР. О его деятельности в этот период Слинкин пишет:

С 1963 года, когда к власти в стране пришло правительство М. Юсуфа, объявившее о намерении провести модернизацию государственного строя и демократические преобразования, Н.М. Тараки прерывает литературное творчество и полностью отдаётся подпольной работе по собиранию, организационному оформлению и идейно-политической подготовке оппозиционно настроенных монархическому режиму элементов, в основном из числа студенческих и учащейся молодёжи. Первой формой их объединения становятся марксистские кружки. Одновременно он устанавливает связи с активными деятелями либерально-демократического движения 1947—1952 годов. В сентябре 1963 года они создают инициативное политическое ядро по организации партии, названное «Руководящим комитетом». Намерение этого комитета создать партию «Объединённый национальный фронт Афганистана», однако, не увенчалось успехом. Повинны в этом во многом были Н.М. Тараки и его единомышленники, которые в противовес взглядам умеренного крыла Руководящего комитета выступали за придание будущей партии характера левой организации и использовании в общественно-политической деятельности не только парламентских, но и всех возможных форм и средств борьбы.

1 января 1965 года на квартире Тараки в Кабуле нелегально прошёл первый съезд Народно-демократической партии Афганистана, по итогам которого Тараки был избран Генеральным секретарём и членом Исполнительного комитета НДПА. В том же году он баллотировался в нижнюю палату парламента от избирательного округа Нава в родной провинции, но потерпел поражение на выборах. Позже в апреле следующего года Тараки была создана первый печатный орган НДПА — газета «Хальк», но спустя месяц она была закрыта. Вскоре в руководстве партии произошёл раскол, вызванный соперничеством и расхождением во взглядах лидеров партии Тараки и Бабрака Кармаля. Осенью 1966 года Кармаль со своими сторонниками вышел из состава ЦК и сформировал новую фракцию «Парчам», которая официально именовала себя «НДПА — авангард всех трудящихся». В свою очередь сторонники Тараки стали называться «НДПА — авангард рабочего класса», более известная как «Хальк».

К апрелю 1978 года обстановка в Афганистане крайне обострилась. 17 апреле был убит член фракции «Парчам» Мир Акбар Хайбар, похороны которого вылились в демонстрацию против режима Дауда. В ночь на 26 апреля Н. М. Тараки вместе с другими лидерами НДПА был арестован. Это стало сигналом для выступления сторонников НДПА. В результате военного переворота, названного Саурской революции, офицеры-члены НДПА свергли режим Дауда и освободили из тюрьмы лидеров партии. Была провозглашена Демократическая Республика Афганистан, высшим органом законодательной власти стал образованный 29 апреля Революционный совет. Председателем Ревсовета и одновременно премьер-министром стал Нур Мохаммад Тараки.

Во главе государства

Флаг ДРА времён Нур Мохаммада Тараки.
Демонстрация в поддержку Тараки, 1979 год.

Встав у власти, администарация Тараки приступила к проведению радикальных экономических и социальных реформ, которые вошли в противоречие с укоренившимися в афганском обществе социально-религиозными традициями. Специальным декретом правительства в октябре 1978 года женщинам были предоставлены равные права с мужчинами. Был запрещён древний обычай выкупа за невесту. Правительство Тараки поставило перед собой задачу обучить основам грамоты в течение пяти лет 8 млн мужчин, женщин и внешкольной молодёжи в возрасте от 8 до 50 лет. В этих целях в государственный учреждениях, армии, деревнях, на предприятих и.т.п. стали организовываться курсы ликбеза, но особое внимание в борьбе с неграмотностью отводилось афганской деревне. Однако консервативное сельское население не приняло те методы и формы приобщения к грамоте, при которых тысячи добровольцев путём обращений, угроз и при помощи солдат и полицейских требовали от дороживших своей самобытностью и обычаями семейств отправлять женщин на занятия. По утверждению некоторых западных специалистов по Афганистану: «Именно на данной почве имели место первые случаи вооружённой конфонтации между властями и сельскими жителями».

С середины 1978 года по инициативе Амина стал насаждаться культ личности Тараки: в оборот вышли купюры с изображением Генерального секретаря ЦК НДПА, на всех собраниях вывешивались не менее пяти портретов афганского вождя, на газетных фотография его печатали крупнее остальных людей, которые стояли рядом, а в домах, где Тараки родился и жил, устроили музеи и т.д..

4-7 декабря состоялся официальный дружественный визит Тараки в Советский Союз, где он и Л. И. Брежнев подписали сроком на 20 лет советско-афганский договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве. В своей речи на обеде в Кремле 5 декабря 1978 года Нур Мохаммад Тараки говорил:

« "Правительство Демократической Республики Афганистан за короткий семимесячный срок приступило к широким коренным преобразованиям в области политики, экономии, идеологии, культуры, науки и техники, социальных дел, направленным на улучшение условий жизни и духовного развития народа Афганистана. Указы Революционного совета Демократической Республики Афганистан явились мощными и сокрушительными ударами по последнему оплоту реакции - аристократии, феодализму и эксплуататорам. Указ №6 нашего Революционного совета освободил около 11 миллионов безземельных и малоземельных крестьян от угнетения и кабальной зависимости ростовщиков. Указ №7 Революционного совета ликвидировал позорные наследия феодализма, создававшие большие препятствия на пути воспитания подрастающего поколения рабочих, крестьян и всего трудового народа нашей родины, обеспечил равноправие женщин и мужчин. Указ №8 Революционного совета, который посвящён демократической земельной реформе, нанёс удар по феодализму и навсегда освободил афганского крестьянина от векового гнёта феодалов". »

Борьба с вооружённой оппозицией

Ещё в мае 1978 года на территорию Афганистана были заброшены вооружённые отряды Исламской партии Афганистана и под флагом «защиты ислама от еретиков» развернули вооружённую борьбу с новым режимом. В июне произошли первые вооружённые выступления против «демократических и антифеодальных мероприятий» центральных властей в провинциях Бадахшан, Бамиан, Кунар, Пактия и Нангархар. В следующем месяце Тараки в радио- и телеобращении к народу объявил, что правительство указало всем главам провинций и уездов «обратить пристальное внимание на святые религиозные ценности, обычаи и традиции народа и оказывать им всестороннюю защиту и покровительство», но уже в августе и сентябре того же года он объявил джихад против афганских братьев-мусульман, назвав их «врагами номер один». Ляховский пишет

Не проведя необходимой разъяснительной работы, НДПА объявила врагом номер один исламистскую экстремистскую организацию «Братья мусульмане». Без разоблачения антиправительственной деятельности отдельных мулл, режим стал проводить в отношении их жёсткие репрессивные мероприятия. При этом многие служители культа расстреливались на глазах верующих. Подобная практика возводила их в число «шахидов», что наносило прямой ущерб авторитету госвласти и отталкивало от участия в реформах правительства значительную часть народа, а также множило число его противников.

На территории соседнего Пакистана возникло множество оппозицонных военно-политических группировок, такие как Национальный исламский фронт Афганистана, Исламская партия Халеса, Движение исламской революции Афганистана, Национальный фронт спасения Афганистана. В приграничных с Афганистаном районах расположились их военные лагеря, перевалочные базы и учебные центры. К концу 1978 года началась массовая засылка в Афганистан подготовленных в Пакистане вооружённых отрядов и диверсионных групп и как отмечает Ляховский «с этого времени масштабы сопротивления правительству Н. М. Тараки стали быстро возрастать». Помимо вооружённых отрядов из-за границы, правительство пришлось использовать силу и для подавления внутренних выстулений. Ляховский пишет:

Действия армейских подразделений против сельской оппозиции, применение артиллерии и авиации для подавления её вооруженных выступлений повлекли за собой жертвы среди мирного населения, разрушение кишлаков и ирригационных систем, уничтожение урожая на полях. Это привело к тому, что мятежное движение постепенно стало расширяться. Под влиянием мулл и землевладельцев стихийное сопротивление сельских жителей приобрело организованный характер и приняло исламскую окраску. Но правительство, продолжая уповать только на силу, вводило в действие всё новые и новые боевые части, в том числе применяя их в тех районах, в которых традиционно армия никогда ранее даже не появлялась. Карательные меры против внутренней оппозиции и населения вызвали поток беженцев из Афганистана. Спасая детей и родственников, люди уходили из страны семьями, а иногда и целыми кишлаками. По мере нарастания боевых действий число беженцев увеличивалось, и вскоре этот процесс принял массовый характер. Например, если в 1973 г. в Пакистан эмигрировало несколько сот человек, а в 1978 г.— 110 тыс. чел., то только в сентябре—декабре 1979 г. их стало уже — 750 тыс. чел.

Начиная с 1979 года, внутриполитическая обстановка в Афганистане стала резко ухудшаться. Вооружённые антиправительственные формирования уже действовали во многих провинция страны. 15 марта вспыхнул антиправительственный мятеж в Герате. На несколько дней город оказался под контролем мятежников, многие солдаты и офицеры дислоцированной там 17-й пехотной дивизии перешли на сторону вооружённой оппозиции. Для подавления мятежа власти бросили войска и авиацию. Швейцарские исследователи Пьер Аллан и Дитер Клей пишут: «В апреле 1979 г. после волнений в Герате, положение Тараки стало критическим. Восставшие контролировали провинции Пактия, Кунар, Герат, Урузган, Мазари-Шариф, Тахар, Бадахшан, Парван и Фарах…». В Афганистане разгоралась гражданская война и уже 18 марта Нур Мохаммад Тараки связался по телефону с Председателем Совета министров СССР А. Н. Косыгиным и попросил ввести в ДРА Советскую Армию. В этой просьбе было отказано. 21 марта был раскрыт заговор в Джелалабадском гарнизоне; аресту подверглись более 230 солдат и офицеров. 20 июля вооружённые боевики предприняли попытку захватить Гардез, а 23 июля в столице произошло вооружённое выступление большой группы шиитов под антиправительственными, хомейнистскими лозунгами. На этом фоне весной было провозглашено создание «свободного Нуристана», а в августе хазарейцы создали собственную администрацию и провозгласили «независимую исламскую республику Хазараджат» во главе с «Союзом исламских воинов Афганистана», вооружённым отрядам которой удалось захватить ряд крупных населённых пунктов в провинциях Гур, Бамиан, Урузган и Герат.

Свержение

1 сентября 1979 года Нур Мохаммад Тараки отправился в Гавану для участия в VI Конференции глав государств и правительств неприсоединившихся стран. По пути домой Тараки сделал короткую остановку в Москве. 14 сентября при недостаточно выясненных обстоятельствах в госрезиденции Тараки произошла перестрелка его телохранителей с охраной заместителя премьер-министра Хафизуллой Амина. Генерал Ляховский даёт следующее описание этих событий:

Версий несколько. Однако если опустить нюансы, суть их сводится к тому, что X. Амин, стремясь «взять всю полноту власти в свои руки», знал о том, что Н.М. Тараки предупреждён в Москве Л.И. Брежневым о готовящемся заговоре. Вероятнее всего, такую информацию ему мог передать личный адъютант-телохранитель Н.М. Тараки подполковник С. Тарун, с которым Генсек ЦК НДПА по неосторожности, видимо, поделился своей озабоченностью в самолёте во время возвращения из СССР. Ведь он не мог даже предположить, что его личный телохранитель уже давно «работает» на X. Амина, более того, является одним из его активнейших осведомителей и пособников. Возможно, что исчерпывающую информацию X. Амин получил от начальника Генерального штаба Якуба, которому Н. М. Тараки поставил задачу по усилению бдительности. Подполковник С.Д. Тарун не предполагал, конечно, что через каких-то несколько дней X. Амин в благодарность за бесценную информацию и редкую преданность благосклонно пожертвует им, позволит ему погибнуть в ходе, как считают, хорошо разыгранного фарса — инсценированного X. Амином покушения на самого себя.

Утром 14 сентября Н. Тараки позвонил X. Амину и пригласил его к себе, сказав, что это предложение исходит и от советских товарищей. Кстати, 13-14 сентября советский посол в Кабуле A. M. Пузанов действительно настаивал на такой встрече для примирения обоих лидеров НДПА. Советские представители рассчитывали, что полученное накануне личное послание Л. И. Брежнева, призывающее Н. Тараки и X. Амина не допустить раскола в партийном и государственном руководстве страны, сыграет свою роль. Неожиданно, после многих отказов, на этот раз Амин согласился на встречу. Приехав в середине дня с усиленной охраной в резиденцию «соперника», он стал подниматься по тыльной лестнице, ведущей к квартире Н. М. Тараки, в сопровождении встретившего его подполковника С. Таруна. В это время раздались автоматные очереди. Возникла неразбериха и паника. Кто-то убит, кто-то ранен. X. Амин успел добежать до машины и уехал, а Тарун, встречавший его и шедший впереди, был изрешечён пулями. Кроме того, был тяжело ранен В. Зирак. Получил ранение в плечо и врач Азим, который нёс чай и случайно попал под огонь.

Как рассказывал потом И. Г. Павловский: "В комнату вбежала перепуганная жена Тараки и сообщила, что убит адъютант-телохранитель — Тарун. Побледневший Тараки, глядя в окно и видя, как уезжает Амин, сокрушенно произнёс: «Это всё, это конец…» <…> Впрочем, это сейчас выяснить вряд ли возможно. Свидетели и участники перестрелки на следующий день после инцидента были арестованы и бесследно исчезли. В беседе со мной весьма авторитетные сотрудники КГБ СССР утверждали, подобные действия X. Амина явились ответной мерой для срыва замыслов Н. М. Тараки: «Генсек НДПА тогда приказал убить X. Амина». По мнению генерал-майора В. Заплатина, это была попытка со стороны Н. М. Тараки устранить X. Амина, так как огонь из автоматов открыли его адъютанты, наиболее доверенные люди Н. М. Тараки. Далее события развивались стремительно. По сигналу начальника Генерального штаба генерала Якуба войска Кабульского гарнизона вошли в город, взяли под охрану правительственные объекты, блокировали резиденцию Н. М. Тараки и фактически изолировали его.

16 сентябя под председательством Шах Вали прошёл чрезвычайный пленум ЦК НДПА, на котором было принято решение исключить Нур Мохаммада Тараки из партии за организацию покушения на Амина, убийство члена ЦК партии Сеида Дауда Таруна и другие беспринципные действия, а также отстранить его с поста председателя Революционного совета. В закрытом письме ЦК НДПА членам партии была изложена следующая интерпретация событий тех дней:

« Попытка Н. М. Тараки осуществить террористический заговор против товарища Хафизуллы Амина провалилась.

…Товарищ X. Амин проявил свою принципиальность, разоблачая культ личности Тараки. Активные сторонники Тараки — Асадулла Сарвари, Сайд Мухаммед Гулябзой, Шир Джан Маздурьяр, Мухаммед Аслам Ватанджар — всячески способствовали утверждению культа личности Тараки. Он и его группа желали, чтобы значки с его изображением носили на груди халькисты. Товарищ X. Амин решительно выступал против этого и заявил, что даже В.И. Ленин, Хо Ши Мин и Ф. Кастро не допускали подобного при своей жизни.

Н. Тараки при согласии и с одобрения своей банды хотел, чтобы города, учреждения, улицы были названы его именем. Кроме того, предпринимались усилия в целях сооружения большого памятника Н. Тараки, что вызвало резкий протест со стороны товарища X. Амина.

…Банда Н. Тараки постепенно самоизолировалась, перестала подчиняться председателю Совета министров страны и действовала, как независимая группа во главе с Н. Тараки…

»

В средствах массовых информаций сообщили, что «Пленум всесторонне и внимательно рассмотрел просьбу Н. М. Тараки, в котором он сообщает, что по состоянию здоровья не может продолжать исполнять партийные и государственные обязанности. Пленум единогласно решил удовлетворить эту просьбу и вместо него избрать генеральным секретарём ЦК НДПА члена политбюро ЦК партии, премьер-министра ДРА товарища Х.Амина».

Смерть

Ещё 23 сентября Амин утверждал, что Тараки жив и проходит лечение. Утром 10 октября афганское информационное агентство Бахтар объявило по кабульскому радио и телевидению, что Нур Мохаммад Тараки скончался «9 октября в результате серьёзного заболевания, которое длилось уже в течение некоторого времени» и что «тело покойного захоронено в фамильном склепе». В дейстительности по приказу Амина офицеры задушили Тараки подушками. Ляховский пишет об этом:

Только 10 октября было официально объявлено о смерти Н. М. Тараки от непродолжительной и тяжёлой болезни, хотя позже стало известно, что офицеры президентской гвардии за два дня до этого задушили его по приказу X. Амина. Непосредственными исполнителями этого преступления были капитан Абдул Хадуд — начальник КАМ, Мухаммед Экбаль — старший лейтенант, командир одного из подразделений, охранявших дворец X. Амина, а также старший лейтенант Рузи — заместитель начальника президентской гвардии по политической части. Общее руководство этой акцией осуществлял начальник президентской гвардии майор Джандад. По распоряжению начальника Генерального штаба ВС ДРА Якуба похоронили Н. М. Тараки на кладбище Колас Абчикан, «Холме мучеников». Семью бывшего Генерального секретаря и основателя НДПА препроводили в тюрьму Пули-Чархи.

В ходе следствия по делу об убийстве Тараки был допрошен бывший начальник отдела контрразведки Гвардии Дома народов старший лейтенант Мохаммад Экбаль, который рассказал:

У входа во дворец мы встретили Вудуда. Рузи спросил его: «Где он ?». «Здесь в комнате», — ответил Вудуд. Когда мы вошли в комнату, то увидели Тараки, который стоял посреди комнаты. На его плечах был накинут халат. Рузи, обращаясь к Тараки, сказал: «Нам приказано доставить Вас в другое место». Тараки попросил взять его багаж. Рузи успокоил Тараки, попросив его идти вниз, и сказал, что он сам позаботится о багаже. Тараки подошёл к своим вещам, открыл маленький чемодан и сказал, что в чемодане находится 45000 афгани и некоторые ювелирные изделия и попросил передать их детям в случае, если они ещё живы. Рузи опять заявил: «Оставьте всё здесь. Мы непременно передадим это». Тараки спустился вниз, а за ним последовал Рузи. Когда мы все спустились, Рузи попросил Тараки войти в одну из нижних комнат. В это время мы ещё не знали, каким образом Рузи должен был убить Тараки. В это время мы слепо следовали приказал Рузи.
Когда мы вошли в комнату, Тараки снял свои часы и попросил Рузи, чтобы он передал их Амину. Затем вытащил из кармана свой партийный билет и протянул его Рузи. Рузи, я и Вудуд связали руки Тараки. В это время Тараки попросил у Вудуда стакан воды, а он в свою очередь обратился с этой просьбой ко мне. Я вышел за водой, однако Рузи запретил мне принести воду и закрыл дверь. На следующий день, когда я спросил у Рузи, почему он запретил мне принести воду Тараки, он ответил, что в противном случае это доставило бы неудобство Тараки. Рузи принёс матрац Тараки и сказал, чтобы он лёг на него. Тараки послушался и лёг. В это время я весь дрожал. Я не был в состоянии двигаться. Рузи закрыл Тараки рот. У Тараки начали дергаться ноги и Рузи пришлось приказать Вудуду связать ему ноги. А мне приказал стать на его колени. Через несколько минут Рузи отпустил Тараки, а затем снова прикрыл его лицо подушкой. Когда Рузи вторично отпустил Тараки, тот уже был мёртв.
Рузи приказал мне пойти к Командующему Гвардией и забрать у него белую ткань. По возвращении я заметил, что Рузи и Вудуд завернули труп Тараки в одеяло. Труп мы положили в машину. Когда мы проезжали мимо ворот Гвардии, нас остановил Командующий и передал Рузи аппарат связи с тем, чтобы в случае опасности мы своевременно могли доложить ему. По пути на кладбище мы заметили, что милицейская машина следует за нами. На кладбище мы сменили одежду Тараки и затем опустили его тело в могилу. После похорон мы связались с Джандадом и доложили ему о том, что задание выполнено. По нашему возвращению Командующий поднял трубку и позвонил кому-то. При этом мы все плакали. Джандад, увидев наши слёзы, рассердился и сказал: «Вы не должны плакать. Это решение партии и её Центрального комитета. А мы с вами обязаны подчиняться приказам руководства».




Просмотров: 12747


<<< Шафик, Мухаммед Муса